Три последних самодержца

Лидерс говорил про царя, что когда он был у них в батарее конной артиллерии, то было заметно, что царь поддается нахальным людям, не имел твердости их остановить. Затем слышала, что у царя бывали такие минуты, что в разговоре с кем-нибудь из офицеров, беседуя с ними очень дружески, он вдруг насупится мгновенно, сделается нем, непроницаем. Затем еще черта характера, подмеченнаяДалее...

Вчера все много говорили о подарках царя Ламздорфу, Куропаткину и Витте по 200 тыс. руб. за окончание китайской войны, которая, по словам многих, только теперь начнется. На своем докладе Витте ловко это провел. Он представил царю, что Ванновский был награжден 200 тыс. руб., и пишет, что полагал бы, что следовало бы наградить и Куропаткина,Далее...

Вчера закончилось дело о беспорядках в Малом театре на представлении пьесы «Контрабандисты». Кажется, 5 человек присуждены высидеть под арестом 7 дней, а 70 человек — 5 дней.

Говорили нам, что Киевский университет закрыт, и вот почему. Там есть профессор Эйхельман, который читает финансовое право, а в этом году начал читать и философию права. Местный жандармский генерал, Новицкий, узрел, что он не то читает, что следует, хотя студенты саркастически относились к этим лекциям Эйхельмана. Новицкий так подвинтил Драгомирова, что надо в 24 часа выгнать Эйхельмана из университета, что Драгомиров, недолго думая, вызвал университетскоеДалее...

Галкин-Врасский сказал, что у молодой царицы во время болезни царя Ламздорф раз в неделю делал доклад о внешней политике. Витте она всего раз вызывала к себе. Другие министры у нее не были.

Сообщили Е. В. по телефону, что царь решил остаться в Ливадии до 15 января. Значит, и все министры раньше не приедут. Многим это не нравится, говорят, что эту зиму надо считать, что пропала для дел, что ничего не решается, все стоит и поэтому терпятся убытки.

Рассказывал Никольский про редактора «Северного курьера» Арабажина, что он был у Стасовой на вечере, когда туда вошла полиция, накрыла там это сборище. Арабажин, который искал популярности в этом либеральном кружке, в минуту появления полиции так испугался, что спрятался. Затем, когда спросили его имя, он назвался Селивановым, именем секретаря редакции «Северного курьера». Все это на присутствующих произвело такое впечатление, что в «Союзе писателей» этого Арабажина прокатили на вороных.Далее...

Странно, что царицу-мать, которая теперь больна инфлуэнцей, лечит хирург Вельяминов. Это наводит на мысль, что сплетни об отношениях между Вельяминовым и этой царицей, которые я слышала год тому назад, имеют некоторое основание.

Вчера со всех сторон говорили о том, что министр двора Фредерикс подал в отставку, что им за последнее время была недовольна молодая царица.

Началось это с того, что, когда итальянское посольство, приезжавшее в Ливадию с возвещением о вступлении на престол короля, ожидалось в Ялту, по примеру прежних лет гофмаршальская часть разослала повестки о приезде и поздравлении итальянцев, и в конце написано было, в каких туалетах должны быть дамы. Царице эта повесткаДалее...

Сегодня для георгиевских кавалеров ничего нет в Зимнем дворце. Последнее время, говорят, солдатики опасливо ели царский обед после прискорбного случая, когда несколько человек в этот день поплатились жизнью — были отравлены там гнилой рыбой. Это было еще при Александре III.

Вчера по телефону Бутовский сказал из градоначальства, что вчера было большое волнение, были сходки в трех местах, четвертая готовилась в Лесном. Бутовский передал Клейгельсу взгляд Е. В., что пьесу «Контрабандисты» давать сегодня не следует. Генерал согласен со взглядом Е. В., управляющий Министерством внутренних дел Дурново того же мнения, но директор ДепартаментаДалее...

Сейчас был у Е. В. Бутовский (секретарь Клейгельса). Пришел рассказать о скандале, который произошел вчера в Малом театре Суворина на представлении пьесы «Контрабандисты». Там бушевала молодежь — студенты и курсистки. Пьесу эту играть не пришлось. Как только поднимался занавес — поднимались свистки, рев, бросаниеДалее...

Про кн. Имеретинского говорят, что он умер вследствие того, что принимал лекарства для того, чтобы не стариться, которые возбуждали его и которые вредны для сердца.

Сейчас П. Н. Дурново рассказывал, что, когда царь заболел брюшным тифом, молодая царица сейчас же написала царице-матери, что просит ее не приезжать к больному, что она никому не уступит места у его постели, одна будет за ним ухаживать. Поэтому царица-мать не приехала до сих пор. Затем она прямо приказала объявить всем министрам, что ни одной бумаги не допустит до царя, что все бумаги должны быть адресованы ей и она разберется, что и когда показать царю.

Был у Е. В. камердинер царя Радциг. Сказал он, что царь и царица живут наверху в большом Ливадийском дворце, внизу же, где жил Александр II, комнаты ими не заняты. Спросила я у Радцига насчет портрета Юрьевской, который висел в кабинете у Александра II. Он сказал, что еще Александр III, войдя в кабинет отца и увидав портрет, велел его снять и повеситьДалее...

Вчера был у нас Сиденснер. Он рассказывал, что в последний приезд царя в Севастополь все встречавшие царский поезд его проморгали, не заметили. Когда он подошел, встретили его гробовым молчанием, приняв его за свитский поезд, который пришел на полчаса раньше, о чем никто не знал. Тыртов сконфуженно подошел с извинениями к царю. Царь вышел нахмуренный, недовольный. Обычно заранее при появлении поезда начнаются возгласы «ура», ликованиеДалее...

Интересно охарактеризовал П. П. Тыртов генерал-адмирала Алексея Александровича, как он при посещении броненосцев не найдется сделать дельных замечаний, а ограничивается следующим — проходя мимо окна, говорит: «Это окно», а мимо колонны: «Это колонна» и т.д.